«Я русская и буду ею всегда!»

«Я русская и буду ею всегда!» - сказала великая княгиня Ольга во время визита императорской семьи в Румынию. Национализм Николая II не носил того крайнего, почти монолитного характера, как у Александра III.

19 век стал веком проявления в русских царях и разных выдающихся деятелях чувства русскости, когда политики, учёные, писатели, врачи, музыканты и многие-многие другие соприкоснулись со своим народом, его историей, бытом, традициями и вообще культурой. Творчество композиторов из «Могучей кучки» (предвестников музыкального национализма в русской музыке) яркое тому подтверждение.

Но если 19 век стал веком проявления русскости, то начало 20 века можно смело назвать временем русской осознанности. К этому всё шло постепенно, не сразу, местами невразумительно и может криво, но от родителей к детям перенималось, воспитывалось ощущение себя русскими. Дошло до того, что Александр III стал центральной фигурой в исторических байках на тему русскости, в том числе и своей. Приведу одну такую историю. Взойдя на престол, Александр III спросил у знатоков истории, чьим же сыном на самом деле был Павел I.

— Скорее всего, графа Салтыкова – ответили ему.

— Слава тебе, Господи, – воскликнул Александр и истово перекрестился, – значит, во мне есть хоть немножко русской крови.

«Подобно отцу, Николай II придерживался всего специфически русского. Помню фразу, сказанную им знаменитой исполнительнице русской народной песни Плевицкой после её концерта в Ливадии: 

— Мне думалось, что невозможно быть более русским, нежели я. Ваше пение доказало мне обратное; признателен вам от всею сердца за это ощущение.

Великая княгиня Ольга Николаевна Романова

Добавлю, что национализм Николая II не носил того крайнего, почти монолитного характера, как у Александра III. Сын был гораздо тоньше и культурнее отца, да и не располагал энергиею, чтобы приводить в действие крайности, в которые иногда впадал Александр Александрович. Николай II, правда, надевал дома красные крестьянские рубахи и даже дал их, под мундир, стрелкам императорской фамилии. Носились также с грандиозной мыслью об уничтожении современных придворных мундиров с заменою их боярскими костюмами московской эпохи. Даже поручили одному художнику изготовить нужные рисунки. В конце концов пришлось отступить пред чрезмерными затратами, которые были бы вызваны подобным планом. Когда подумаешь об одной парче да мехах, не говоря о самоцветных камнях и жемчугах…» – писал в своих воспоминаниях начальник канцелярии Министерства императорского двора А. А. Мосолов.

Подобное не могло не передаться и дочерям Николая II. Русский национализм вообще имеет свойство передаваться с кровью отца и молоком матери. Ощущение русскости не только во внешнем проявлении, но и внутри себя не было чуждым для великой княгини Ольги. По воспоминаниям фрейлины императрицы А. А. Вырубовой (Танеевой) «с детства мысль о браке волновала Великих Княжон, так как для них брак был связан с отъездом за границу. Особенно же Великая Княжна Ольга Николаевна и слышать не хотела об отъезде из Родины. Вопрос этот был больным местом для неё, и она почти враждебно относилась к иностранным женихам».

Бал. Все гости были одеты в русские наряды т.н. московской эпохи.

Примечательны здесь воспоминания разговора учителя французского языка и наставника цесаревича Алексея Пьера Жийяра (Петра Андреевича Жильяра) с Ольгой во время визита императорской семьи в Румынию, в том числе и для обсуждения женитьбы Великой Княжны с румынским принцем Каролем:

— Папа обещал не заставлять меня… и я не хочу покидать Россию.

— Но ведь вы могли бы приезжать сюда, как только захотите.

— И все равно я буду иностранкой в собственной стране. Я русская и буду ею всегда!

Направление развития нации задаётся её элитой – политической, творческой, финансовой и прочими выдающимися людьми. Почему так? Элита не по происхождению, но по достижению в жизни является плеядой лучших.

От элиты, от больших и уважаемых людей люди попроще ждут и берут пример, чтобы перенимая образ жизни, поведения и мысли подтянуться до уровня лучших. Прикоснуться к элитарности, тем самым став лучше в глазах окружающих. Но элита это не кичливость и пафос, это служение. Быть первым – это не право, а обязанность, в том числе пожертвовать собой в случае необходимости или угрозы. Пример такого яркого служения элиты виден в делах дочерей императора Николая II, которые несмотря на своё царское происхождение, в годы Первой мировой войны стали сёстрами милосердия в госпитале, разнося лекарства раненным и перевязывая их: «Во время войны, сдав сестринские экзамены, старшие княжны работали в Царскосельском госпитале, выказывая полную самоотверженность в деле… У всех четырёх было заметно, что с раннего детства им было внушено огромное чувство Долга. Всё, что они делали, было проникнуто основательностью в исполнении. Особенно это выражалось у двух старших. Они не только несли в полном смысле слова обязанности рядовых сестёр милосердия, но и с большим умением ассистировали при сложных операциях…» – вспоминает начальник канцелярии Министерства императорского двора А. А. Мосолов

Но, к сожалению, элитарность бывает и отрицательной, как в современной Российской Федерации, где хапуги, подлецы, трусы и новиопы (противопоставляющая себя русскому народу советская и современная общность россиян) на всех уровнях пытаются править бал, вытравливая и боясь светлого национального русского чувства. Но как мы видим так было не всегда. Проблески национального пробивались и будут пробиваться сквозь морок, озаряя нашу землю и нас, добрых русских людей, светом веры, любви и надежды на национальную элиту, которой если что, станем мы сами.