В столичном парке «Торфянка» нашли «пиарастов».

Протест в Торфянке пытаются оседлать различные политперсонажи, пошуметь, получить пиар. Мы таким в 2010 как раз придумали термин – пиарасты. Они не решают проблемы, они их усугубляют.

Михаил Бутримов, депутат и лидер движения «Мой двор», в 2010 г. возглавивший местных жителей районов Текстильщики и Рязанский, и добившийся отмены строительства мечети, рассказал в интервью о том, что стоит за конфликтом между верующими и местными жителями в парке «Торфянка» Лосиноостровского района Москвы.

– Почему начало строительства православного храма в парке «Торфянка» в Северо-Восточном округе Москвы вызвало столь масштабный конфликт?

– Масштабность протеста всегда зависит от различных факторов, один из которых это повышенная активность местного населения, возникающая при наличии реально острой проблемы, либо в результате «накручивания»местных жителей (через листовки, общение, социальные сети преимущественно искажая действительность, усиливая возможные негативные последствия от происходящего и планируемого) для повышения в них градуса возмущения. 

Что было вокруг парка «Торфянка» изначально – остаётся только гадать, но вполне вероятно имел развитие второй вариант, потому что территория планируемого строительства – это местный парк, и поэтому более чем очевидна тактика тех, кто против строительства храма – начнут с малого, а в итоге вырубят/застроят весь парк. Почему жители склонны к такому развитию ситуации? Это результат вырабатываемого годами недоверия к власти, в особенности к городской.

– Заслуженно ли сторонников строительства храма называют маргиналами?

– Нет. Это же излюбленная тактика навешивания ярлыков – кто первым назовём оппонента «дураком», тот как ему кажется сразу станет победителем. Излюбленные клише – фашист, пятая колонна, маргинал. Как с той, так и с другой стороны – люди абсолютно разных слоёв, уровня образования и достатка, которых объединяет важная добродетель – неравнодушие.

– Избиение активистки – это метод?

– В грязных технологиях – да, но имеющий не всегда контролируемые последствия, как бумеранг. Насилие в общественных кампаниях бывает в двух случаях – стечение обстоятельств и спланированное действие. Спланированное действие преследует две цели – запугать и усилить неприятие/противостояние между конфликтующими сторонами. Подобное было во время аналогичного конфликта на Ходынском поле, когда наше движение «Мой двор» выступало в качестве посредника между местными жителями и Русской православной церковью для урегулирования конфликта. Но неизвестные избили Алексея Самсонова и Сергея Цыганова, которым впоследствии потребовалась госпитализация, а последнему и операция.

– Действительно ли у нас существуют такие жёсткие позиции по данному вопросу и религиозные расхождения в обществе? Или это игры политтехнологов?

– Религиозного расхождения в нашем обществе, конечно же, нет. И среди тех, кто выступает против строительства храма в парке, тоже есть люди, которые исполняют православные обряды (во время свадьбы, похорон, поминок, праздников). Здесь вопрос в другом, градостроительные конфликты – это неотъемлемая часть мегаполиса, особенно такого густонаселённого, как Москва. Конфликты возникают ввиду заведомо неправильного подбора территории под строительство, особенно в районах сложившейся и плотной застройки. Выступая против строительства того или иного объекта, жители выступают против строительства как действия, потому что места и так не хватает. В Москве готовы биться за каждый квадратный метр газона, за каждое дерево, и на это жители небольших городов будут смотреть как на чудачество, потому что у них места больше. По данным различных источников, в Москве острая нехватка зелёных территорий – порядка 8 тысяч гектар. Отсюда и конфликт, человек, как живое существо инстинктивно борется за жизненное пространство, пусть и общего пользования. При этом, нехватка православных храмов в Москве тоже существует. Вопрос в том, какие храмы строить – помпезные и огромные или же компактные, и по-домашнему уютные. В Лосиноостровском районе порядка 8 храмов и часовен, которые предположительно вмещают до 2 тысяч прихожан, при необходимости в среднем 3,2-3,5 тыс.

А для того, чтобы что-то построить, нужно найти место. В спальных территориях большая часть территории по межеванию отнесена к территории многоквартирных домов, т. н. придомовой территории, площадь которой бывает меньше норматива. Отсюда не возьмёшь. Следующая категория территорий – общего пользования, из которых московскими властями и выделяются квадратные метры под строительство. И как показывает анализ реализации программы «200 храмов», метры под храмы выделяют чаще всего в природных комплексах. И это не прихоть Церкви.

– Вопрос экологии: ситуация в районе Текстильщики (2010 год) была идентичной? Это всё же борьба за экология или попытка заработать политические очки перед очередными выборами?

– Проблема в Текстильщиках в 2010 году частично была схожей, отличием было наличие в планах построить мечеть на 3 тысячи человек. Но отличие это не существенное. Здесь важен подход к решению проблемы. В Текстильщиках мы показали пример консолидации общества против непродуманной городской градостроительной политики, при том, что нам всячески пытались навязать конфликт с Советом муфтием, в том числе и сам Совет муфтиев. Мы же в свою очередь конфликт повернули в гражданскую плоскость, уйдя от религиозного подтекста, и своим оппонентом сделали префектуру ЮВАО, а не мусульман и благодаря этому добились успеха. Все же остальные конфликты, которые возникали на почве строительства православных храмов проистекали как конфликт местных жителей и РПЦ. Но это специально созданное противостояние. Православная церковь тоже заложник положения – ей предлагают изначально неудобные места. Лучшие территории город оставляет себе под бизнес, инвестзастройку, под то, где большие деньги, которые как говорится не любят лишнего шума.

Протест в Торфянке пытаются оседлать различные политперсонажи, пошуметь, получить пиар. Мы таким в 2010 как раз придумали термин – пиарасты. Они не решают проблемы, они их усугубляют. Поэтому я призываю не слушать этих «лидеров», а консолидироваться конфликтующим сторонам для того, чтобы сообща определить пути развития озеленённых территорий Лосиноостровского района и вместе выбрать участок под храм, который бы устроил всех, и сообща заставить городских чиновников действовать в интересах местного сообщества.